Обычная тихая лесная деревня, жители которой давным давно привыкли к размеренному существованию, не затихала вот уже третий день. Любой заезжий вмиг бы понял, что что-то случилось.

Небольшая группа торговцев, пришедшая ещё вчера из Най'йары, и ведомая, как обычно, Хадижааном, расположилась у края деревни и наблюдала за происходящим издалека, опасаясь попасться под чью-нибудь горячую руку. Только один Хадижаан и отправился в гущу событий, стоило ему узнать, что случилось. Ещё бы, такое дело!

Пропал его младший брат.

Торговцы особенно не вдавались в детали, но двигаться дальше без своего любимого проводника они не хотели — да и если где-то в лесу пропал ребенок, да ещё и, как они слышали, при очень странных обстоятельствах — безопаснее было немного подождать.

Однако сегодня помимо самой пропажи, которая пусть и не давала не давала покоя многим: семье пропавшего мальчика, его друзьям и семьям его друзей, — была ещё одна вещь, заставлявшая всех быть на взводе.

Сегодня вся деревня с раннего утра ожидала прибытия наместника. Это не было неожиданностью — они сами попросили его явиться к ним ещё вчера днём, просто визиты наместника… всегда заставляли всех немного нервничать.

Хадижаан стоял, нахмурившись, перед святилищем Четверых и нервно кусал губы. Рядом с ним в похожем ожидании стояли старейшина деревни, его мать и отец. Он покосился на них. Мать уже перестала тихо всхлипывать, но продолжала крепко держаться за отца, глядя на святилище с надеждой. Отец хмурился — так же, как и Хадижаан — и, приобняв мать за плечи, смотрел впереди себя. Старейшина переминался с ноги на ногу и молчал.

Остальные жители их деревни ждали внизу у подножия холма, на котором возвышалось небольшое каменное строение. Хадижаан был совсем маленьким, когда в его деревне решили, что им необходимо свое собственное святилище. Он помнил, как служители храма из самой Най'йары пришли к ним и возвели его за один день и одну ночь. Ещё столько же времени они потратили на то, чтобы освятить его.

Сейчас все взгляды были устремлены в центр сооружения.

Но ничего не происходило.

Хадижаан мысленно вернулся во вчерашний день, когда ещё на подходе к деревне понял, что что-то не так. Его младший брат не выбежал ему навстречу, завидев его.

Оставив торговцев располагаться, он вызнал все, что мог, о пропаже Ери и ринулся в лес. В той стороне, где по словам Авиху, они бродили ночью, все младшие духи были напуганы и отказывались слушать его, как он ни умолял. Никакие дары и никакие заговоры, известные ему, не смогли убедить их рассказать ему, что случилось.

Лес продолжали прочесывать до самой ночи, но ничего, кроме странной поляны, описанной Авиху, и разбитого стекла у одного из деревьев, они не нашли. Стекло было в засохшей крови, но это никого не удивило — немудрено порезаться об осколки. Только Хадижаан узнал в этих осколках маленький бутылек, который Ёри носил на шее. Они сделали его вдвоём не так давно — в качестве своеобразного оберега и помощника. То, что он оказался разбит, очень не нравилось Хадижаану. То, что младшие духи не отвечали ему, не нравилось ему ещё больше.

Он снова закусил губу, и внезапно почувствовал, как мир вокруг него натянулся, словно струна, стягиваясь к центру святилища.

Наконец-то.

Глифы на полу начали загораться один за другим, и пространство внутри святилища внезапно раскололось. Щель, поначалу совсем тонкая, начала расширяться, пока не заполнила собой пространство в святилище.

Из образовавшейся щели первой вышла женщина низкого роста в одеждах четвертого лау — таких не часто встретишь на улицах, но Хадижаан немного разбирался в данах священнослужителей, поэтому знал, как различать ступени. Послушница, открывшая эту щель, отошла в сторону, и следом вышли двое мужчин в цветах наместника — суровые и при оружии. Они слаженно разошлись в стороны, замерев по бокам от портала.

Следом за ними из щели в пространстве вышел сам наместник.

Как обычно, одетый в белое и голубое, с символом Плачущего солнца на поясе, он встретился взглядом со старейшиной и без промедления двинулся к нему. Его охрана тут же последовала за ним, но он взмахом руки остановил их.

Женщина продолжала держать переход открытым, и из нее выступил, слегка согнувшись, ещё один человек, одетый в… Хадижаан присмотрелся, с удивлением обнаружив, что наместник привел с собой лекаря из Белой.

Пока он рассматривал высокого, на голову выше самого наместника, человека, из щели вышло ещё двое охранников — на этот раз без оружия, и послушница схлопнула пространство, закрывая проход.

Глифы потухли.

— Старейшина Аравинд.
Наместник остановился перед ними и кивнул в знак приветствия.
— Окта-най'йар Вайш'нур, — старейшина ответил полагающимся кивком. — Деревня Павирша благодарит вас за то, что вы откликнулись на нашу просьбу.
— Конечно.
— Прошу, следуйте за мной.

Старейшина принялся спускаться по каменным ступеням вниз с холма. Наместник, так и не представив никого из прибывших, двинулся следом. Его охрана пропустила лекаря и послушницу вперёд, вместе с матерью и отцом Хадижаана. Сам Хати затормозил, желая остаться в самом хвосте и рассмотреть людей наместника получше.

Вайш'нур был наместником Най'йары и близлежащих территорий сколько Хадижаан себя помнил, а это без малого %двадцать зим, и слышал множество историй о самом наместнике и его возрасте: тот управлял номом задолго до рождения Хати. Но их старейшина, ещё даже не седой мужчина шестидесяти лет, выглядел так, будто годился наместнику в отцы. Хадиижан следовал за ними, надеясь, что прибытие наместница действительно сможет помочь им отыскать Ери.

— Мне доложили, что в вашей деревне при странных обстоятельствах исчез ребёнок, — подал голос наместник, и собравшаяся у холма толпа расступилась перед ним, как воды реки перед приказом мага воды.
— Да, господин наместник.
— Это ваш ребёнок пропал? — обернулся он к отцу и матери.
— Да, господин, — тихо ответил за обоих отец.
Наместник перевел взгляд на Хадижаана.
— А ты?
— Я его брат.
Наместник кивнул и повернулся обратно к старейшине.
— Как зовут мальчика?
— Ерваджи.
— Как давно он исчез?
— Сегодня будут уже вторые сутки, господин наместник.
— Кто был последним, кто общался с ним?
Старейшина вздохнул.
— Его друг, Авиху.
Наместник кивнул ещё раз, погруженный в свои мысли.

Они дошли до дома старейшины, где обычно проводились все собрания и обсуждения, и на пороге наместник остановился, ожидая, пока перед ним откроют дверь.
— Приведите ко мне Авиху, я хочу поговорить с ним первым. Следом — с отцом и матерью. Затем я позову остальных.
Старейшина кивнул и оглянулся на отца Авиху, одного из тех охотников, что прочесывали лес два дня с момента пропажи — тот поспешил за сыном. Сам старейшина открыл дверь перед наместником, и пропустил того внутрь. За ними проследовали лекарь из Белой, склонившись в дверном проёме, и двое из охраны.
Остальные остались ждать снаружи.

Хадижаан нервно закусил губу. Родители тоже остались рядом — отец усадил мать на скамью у входа, продолжая обнимать ее за плечи.
— Хати, — послышался голос матери.
— Да?
— Посиди рядом со мной.
Он послушно подошел и уселся рядом, неловко взяв ее за руку.
— Все будет хорошо, ма. Наместник поможет.

Он очень надеялся на это.

Он видел, как привели заплаканного Авиху, и тот исчез за дверью, боясь даже поднять глаза от земли. Ему было очень жаль мальчишку — тот во всем случившемся винил себя и страшно боялся. В конце концов, если бы не его идея отправится к древу духа ночью, ничего бы не случилось.

Хадижаан вздохнул. Если уж кого и надо было винить, так это его самого. Не рассказывай он младшему брату свои сказки… Он покачал головой. Нет, он сделает все возможное, чтобы найти Ери. Сам наместник явился сюда, чтобы помочь им. Они найдут его.

Время ожидания тянулось бесконечно долго. Он раз за разом прокручивал в голове все известные места, куда мог убежать и где мог спрятаться ночью напуганный ребенок. Он проверил их все. Единственное место, куда он не смог добраться — это то самое древо. Он просил младших духов указать ему дорогу, но они не отзывались на его просьбы как раньше. Это было непохоже на них. И он не понимал, почему.

Он услышал, как открылась дверь, и Авиху вышел из дома, тут же вцепившись в ожидавшего его отца. Они ушли, и Хадижаан поднялся, поддерживая мать и следуя с ними к дверям. Когда он хотел зайти следом за ними, он услышал голос:
— Хадижаан, — окликнул его старейшина. — Подожди снаружи.

Охрана наместника переглянулась и закрыла перед ним дверь.

Он остался ждать.

Это ожидание было ещё более невыносимым, и, чтобы отвлечься, он ходил взад и вперёд перед домом, украдкой рассматривая стоявших снаружи компаньонов наместника.

Женщина, открывавшая щель, была одета, как и положено ее лау, в цвета своей стихии — из пурпурной ткани были сделаны и ее накидка, и широкий пояс, и не менее широкий шарф. К концам пояса и шарфа были подвязаны небольшие, но явно тяжёлые пряжки с глифами стихий. Ее не сильно волновало происходящее, послушницу явно взяли с собой с одной целью — открыть пероход. Поэтому сейчас она, прислонившись к нагретой солнцами стене, читала какую-то книжку, которую вытащила из поясной сумки. Хадижаан даже позавидовал ей — она могла сосредоточиться на чем-то кроме происходящего.

Охрана наместника не читала книг. Мужчина и парень на вид чуть моложе самого Хадижаана, стояли по бокам от двери и внимательно смотрели по сторонам, изредка обмениваясь взглядами. Их одежда сильно отличалась от той, что носила послушница, и той, к какой привыкли в деревни Хадижаана. Но самой отличительной частью их одежды были нагрудники с эмблемой Най'йары — Плачущим солнцем. Мужчина держал в руках копьё, а у второго Хадижаан не заметил ничего, кроме дорогого вида бурдюка на поясе, в котором обычно носят воду или другие напитки.

Дверь снова открылась, выпуская наружу отца и мать. Отец выглядел ещё более осунувшимся и усталым и придерживал мать под руку, помогая идти. Она держалась за него, но после разговора с наместником чувствовала себя, кажется, спокойнее. Хадижаан встретился взглядом с отцом, молча кивнул ему и нырнул в дом.

Наместник сидел там, где обычно всегда сидел их старейшина на общих собраниях, руководя обсуждением. Сам старейшина был вынужден занять не такой удобный, как его стул, табурет рядом. Охранники — одна с мечом на поясе, другой без видимого оружия — стояли в разных углах комнаты и наблюдали за происходящим. Лекаря Хадижаан заметил не сразу. Тот, невзирая на свой рост, оказался совершенно неприметным в помещении — он сидел прямо на полу, склонив голову, и слушал.

Наместник ждал, пока он подойдет ближе и перестанет оглядываться по сторонам.

— Тебя зовут Хадижаан, так?
— Да, господин наместник.
— И ты — старший брат пропавшего ребенка, Ерваджи?
— Да.
— И ты — старший сын Хайрат и Мадхура, которые только что вышли отсюда?
— Да.
— Хорошо, — наместник кивнул. — Тебя не было в деревне в тот день, когда Ерваджи пропал?
— Нет, господин наместник. Я вернулся только вчера — и сразу же кинулся на поиски.
— Чем ты занимаешься, Хадижаан?
— Я сопровождаю торговцев и торговые караваны.
— Ты охранник?
— Нет. Я проводник. Я знаю эти леса вдоль и поперек, я обхожу ближайшие деревни, в которых нет святилищ для быстрого перехода, и жду группы торговцев, которые собираются отправиться в город. Потом веду их обратно.
— Насколько безопасны, по-твоему, эти леса?
— Всегда были безопасны, господин наместник.
— Хорошо.

Наместник замолчал, что-то обдумывая. Хадижаан поймал взгляд старейшины, но тот только покачал головой. Это могло значить и "просто отвечай на вопросы", и "как же я устал". Или и то и то одновременно.

— Господин наместник, — прервал молчание Хадижаан, — мы обыскали весь лес. Мы нашли место, которое описал Авиху. Там не было ничего, что могло объяснить, куда делся мой брат. Только странные следы, которые никто из нас никогда не встречал.
Наместник кивнул.
— Скажи, Хадижаан, — он раскрыл ладонь, предлагая ему подойти ближе, чтобы рассмотреть что-то на ней. — Это же ты нашел эту вещь в лесу?
На его ладони лежали осколки бутылька Ери, на которых ещё остались следы засохшей крови. Хадижаан нервно сглотнул.
— Я, господин наместник.
— И ты знаешь, что это, Хадижаан?
Наместник пристально смотрел на него, не моргая. Выражение его лица никак не менялось на протяжении всего расспроса, но сейчас оно особенно сильно напоминало каменную маску. Только голубые глаза очень внимательно следили за каждым жестом собеседника, не упуская, казалось, ни одной, даже самой незначительной, детали. Глядя в эти глаза и слушая спокойный и уверенный голос наместника, Хадижаан внезапно осознал, что он действительно не так молод, как выглядит. А еще — что врать ему не имело никакого смысла.
— Да, господин наместник. Я знаю, что это такое.
Наместник вопросительно поднял бровь, ожидая продолжения.
— Это разбитый бутылёк с заговоренной кровью моего младшего брата, Ерваджи.
— Ты говоришь мне, что твой младший брат умеет заговаривать кровь? — В голосе наместника внезапно послышалась сталь, от которой дернулся даже старейшина.
— Это я подготовил и заговорил кровь — и это я сделал этот оберег для него.
— Хадижаан, — очень тихо начал наместник, вставая в полный рост. — Знаешь ли ты, что магия крови запрещена на всей территории королевства?
— Да, но—
— Наместник Вайш'нур, — внезапно подал голос старейшина, не дав Хадижаану договорить. — Я вижу бирюзу на вашем кафтане. Вы, сразу видно, очень цените бирюзу — такие красивые камни и так красиво вшиты в узоры. Эти камни действительно очень вам к лицу, господин наместник.
Хадижаан замер и похолодел, видя, как наместник медленно поворачивается к старейшине.
— К чему вы ведете, старейшина Аравинд?
— Эта наша бирюза, господин наместник. Это мы добываем ее в шахтах неподалеку отсюда, и это наши ремесленники обрабатывают камни и подготавливают их к использованию. Это Хадижаан помогает безопасно переправлять ее в большие города на продажу.
Наместник молчал, глядя на старейшину и ожидая продолжения речи.
— Господин наместник, заговор крови — это традиция нашей деревни. Ей столько же лет, сколько этой деревне, и она старше, чем шахты, в которых мы добываем для вас бирюзу. Мы верим, что эта традиция оберегает нас от невзгод и несчастий, что, выставляя на ночь лампу с такой кровью над горящей свечой, мы задабриваем духов, которые обитаю вокруг нас, и те в свою очередь помогают — или хотя бы не мешают — нами жить. И то — никто в деревне уже давно не знает наверняка, работают ли эти заговоры на самом деле, или нам просто везёт.
"Она работает", чуть было не ответил Хадижаан, но спохватился и промолчал.
— Магия крови — опасная традиция, чтобы относиться к ней так легкомысленно. Вам стоит об этом знать, старейшина Аравинд.
— Спасибо за напоминание, господин наместник, — старейшина медленно кивнул. — В этой деревне только два человека владеют заговорами. Это я сам и Хадижаан. И я готов поклясться своей жизнью, что никто из нас двоих не использует магию крови сверх этого — никто из нас и не знает ничего сверх этого простого заговора.
Наместник перевел взгляд со старейшины на Хадижаана и поднял бровь.
— Да, господин наместник. Старейшина Аравинд говорит правду. — Он поежился под взглядом безэмоциональных голубых глаз. — Я сделал этот бутылек для младшего брата в надежде, что этот простой оберег защитит его. Но…
Лицо наместника резко переменилось, и он отвернулся, убирая осколки в мешочек на поясе:
— Покажите на карте, где вы уже обыскивали лес.
— У нас нет—
— У меня есть, — прервал старейшину Хадижаан, вытаскивая из своей поясной сумки тубу с картой. — Сейчас я покажу, где находится место, о котором говорил Авиху, и что мы уже обыскали.

Он рассказал наместнику все, что знал сам, и ещё раз напомнил, что рассказал Авиху о той ночи. Они отправились искать древо духа, но в какой-то момент наткнулись на странную поляну. Авиху клялся, что на этой поляне они встретили какое-то чудовище — огромное, крылатое и местами покрытое чешуей. На этом моменте наместник нахмурился и признался, что не ожидал бы увидеть в этом лесу химеру. По его словам, такие существа уже довольно редки, и откуда здесь, в спокойном и тихом со слов жителей лесу, оно могло взяться — он пока не представлял.
В какой-то момент обсуждения наместник поймал Хадижаана за локоть и спросил:
— Ты веришь в духов, не правда ли?
Верил ли Хадижаан в них? Сложно сказать — что могли сделать эти маленькие, невидимые для всех в округе, кроме него и брата, существа? Он просто знал, что они существуют и живут рядом с ними. Наместник пристально смотрел ему в глаза, ожидая ответа.
— Да, господин наместник, — вздохнул Хадижаан. — Я в них верю.
Наместник кивнул, будто только что получил ответ на давно тревоживший его вопрос, и отпустил его локоть.
— И ты знаешь дорогу к тому месту, что твой брат считает древом духов?
Хадижаан кивнул.
— Покажешь мне?
— Я… постараюсь, но—
— Замечательно.

Закончив обсуждать территории, они вышли из дома старейшины, и наместник без промедления отправился в сторону той тропы, по которой шли ночью Авиху и Ёри. Женщину, заведующую переходом, и двоих охранников он оставил в деревне, а оставшихся позвал с собой — вместе с Хадижааном. Лекарь, к удивлению последнего, тоже остался — обронив на прощание, что готов явиться по первому требованию.

— Почему ты веришь в духов, Хадижаан? — спросил наместник, когда они отошли от деревни и направились вглубь леса. — Даже ваш старейшина сомневается в том, что заговоры крови работают. А ты продолжаешь верить.
Хадижаан вздохнул. Охрана наместника следовала за ними на достаточном расстоянии, чтобы не терять их из виду, но вряд ли могла расслышать их разговор.
— Я верю в них, потому что я вижу их.
— Действительно? — Наместник слегка наклонил голову и оценивающе скользнул взглядом по Хадижаану.
За короткое время он уже привык к манере наместника держаться и вести диалог. Наклон головы значил не насмешку или сомнение, а искреннюю заинтересованность. Наместник очень внимательно слушал его и наблюдал. Хадижаан кивнул.

Они быстро добрались до семнадцатого по счету путевого камня, и Хадижаан опустился на колени, неосознанно повторяя движения младшего брата. Свеча в лампаде потухла, а кровь, замешанная с травами, высохла, образовав плотную корку на дне остывшей плошки. Он осторожно подцепил ее ногтем и снял образовавшийся налёт. Затем извлёк из сумки свой собственный бутылек со свежей заговоренной кровью, который всегда носил с собой, и вылил четверть содержимого в плошку. Он долго пытался высечь достаточное количество искр, чтобы получился огонь, о который можно было бы зажечь свечу, пока к нему не подошёл один из охранников — тот, что без оружия — и не зажёг фитиль щелчком пальцев. Наместник внимательно наблюдал за действиями Хадижаана.

— Для чего здесь используется кровь?
— Для привлечения внимания, господин наместник. Ее не так много, чтобы старшие духи собирались вдоль дороги полакомиться, но достаточно, чтобы младшие всегда могли найти себе пищу. Мы смешиваем ее с сушеной травой, которая растет в деревне, и добавляем немного толченой бирюзы — для того, чтобы духи знали, кто оставил им подношения.
— И чего вы ожидаете от них взамен?
— Почти ничего. Для многих это просто диковинная традиция, к которой все привыкли.
— Но не для тебя.
— Я… иногда прошу их о помощи. Показать лучшую дорогу. Найти что-нибудь в лесу.
— И сейчас ты зажег лампаду, чтобы попросить их о чем-то?
— Да. Древо духов не так легко найти, даже если уверен, что помнишь его местонахождение.
Хадижаан огляделся, внимательно всматриваясь в траву. Переливчатых младших духов легче всего было заметить ночью, сейчас же, почти в разгар дня, их легко было упустить.
"Прошу вас, младшие духи, покажите мне дорогу", мысленно попросил он и встал. Ему показалось, что он заметил одного из них, но не был уверен в этом.
— Но вот уже второй день младшие духи будто игнорируют меня. Я просил указать их, где мой брат, но никто не откликнулся.
— Возможно, они не знали.
— Да, но… — Хадижаан нахмурился, наконец заметив в траве парочку осторожных полупрозрачных созданий. — Они будто не слышат.
— Позволь мне.
Хадижаан уставился на наместника, не скрывая удивления.
Тот подошел ближе, осматривая камень и лампаду. Затем огляделся и сошел с тропы, направившись туда, где Хадижаан видел нескольких младших духов. Там он снова остановился и опустился, вытянув вперёд руку, на колени. Хадижаан пристально наблюдал за ним. Ему показалось, что наместник что-то произнес, но сам он ничего не услышал. Только заметил, будто рука наместника потеряла свои очертания и пошла рябью. Хадижаан протер глаза.
— Они отведут нас, — наместник встал и отряхнул колени. — Следуй за мной.
Хадижаан обернулся к охране, но те не двинулись с места — только переглянулись, пожали плечами и жестами показали ему начать двигаться.
Вряд ли наместник хотел избавиться от меня, утешил себя Хадижаан, догоняя мужчину.
— Они всё-таки знают, где мой брат?
Наместник покачал головой, уворачиваясь от низкой ветки.
— Они знают того, кто должен знать. Полагаю, они ведут нас к древу духов, о которым ты говорил. Тот, кто живёт там, может знать, что случилось той ночью и где теперь твой брат.
Хадижаан промолчал, боясь спугнуть надежду, и ускорил шаг, идя теперь вровень с наместником. Какое-то время они шли молча, и он видел, как впереди иногда мелькали искристые силуэты духов. Иногда они останавливались, будто поджидая их, а потом снова убегали вперед. Наместник безошибочно следовал в их направлении.
— Вы тоже… видите их, господин наместник? — осторожно спросил Хадижаан.
Вместо ответа тот просто кивнул, и сердце Хадижаана забилось чаще — подумать только, еще один человек, который обладает таким же качеством, что и он с братом! Более того — сам наместник!..
— Но как вы уговорили их помочь?
— Не у тебя одного есть способы общения с ними, Хадижаан. Просто мои… работают лучше.
— Но… как? Они ведь даже не знают вас, они не знакомы с вашим запахом, они—
— Хадижаан, — предупреждающе остановил его поток мысли наместник.
— Простите, — сдавленно пробормотал Хадижаан и снова замолчал, по-новому присматриваясь к человеку, идущему рядом.
Почему напестника слушались младшие духи, а его игнорировали? Что в нем было такого, что заставило их помочь? Хадижаан слышал, что наместнику уже много лет, хотя выглядел он немногим старше самого Хадижаана и уж точно вряд ли старше его отца. Да, его волосы были удивительно светлыми, почти белыми, но не седыми — особенно четко это было заметно на солнце. Хадижаан пытался вспомнить все истории, которые он слышал про наместника Най'йары — как он стал им и как давно занимал эту должность, откуда он родом и как оказался здесь, — и понимал, как мало на самом деле известно об этом человеке. В этих историях не было и намека на то, почему он так легко нашел общий язык с непостоянными младшими духами их лесов.
Долгое время они снова шли молча. Лес вокруг кипел привычной для Хадижаана жизнью — шумела листва, где-то заводили свои трели птицы, повсюду стрекотали насекомые. Даже не взирая на то, что они продолжали уходить все дальше от нахоженных троп в самую гущу, лес все ещё казался Хадижаану дружелюбным и по-своему родным. Возможно, он просто привык считать его таким. Возможно, он был неправ. Ему не очень хотелось думать о том чудовище, про которое рассказал Авиху, и он упрямо прогонял эту мысль подальше. Но избавиться от навязчивого ощущения, что за каждым деревом их может поджидать что-то жуткое, он не смог.
— Господин наместник, — снова нарушил он молчание, — а вы встречали когда-нибудь живую химеру?
— Да, — коротко ответил он. Потом немного помолчал и добавил: Дважды.
— И вы знаете, что делать, если мы ее встретим?
— Да, — ответ последовал не сразу. — В твоём случае лучше всего бежать.
Сказано это было без тени улыбки, и Хадижаан даже опешил от того, насколько низко наместник оценил его способности защитить себя. Но только он открыл было рот, чтобы возразить, как наместник поднял ладонь вверх, призывая к молчанию.
— Хадижаан, пожалуйста, помолчи. Разговоры отвлекают меня и мешают слышать, что говорят духи.
— Вы—
Наместник оглянулся на него, и Хадижаан послушно закрыл рот.
— Спасибо.
До этого момента Хадижаан никогда даже не задумывался о том, что духи умеют говорить. Теперь он шел плечо к плечу с наместником и вслушивался в каждый звук. Но как бы Хадижаан ни старался, слышал он все равно только лес вокруг и их собственное дыхание.

Так они и шли, снова в молчании, пока наместник не остановился.
— Они говорят, что за этими деревьями, — он указал рукой вперёд, на ничем не отличающиеся от таких же старых и скрученных своих собратьев деревья, — мы найдем то, что мы ищем.
Хадижаан сделал несколько шагов в указанном направлении и остановился, прислушиваясь к ощущениям. Когда он искал древо самостоятельно, он всегда мог безошибочно определить, где находится та граница, что отделяет привычный лес от его более… дикой части. Если не просить духов помочь, не прислушиваться к изменениям — можно было легко пройти мимо и никогда не узнать о существовании своеобразного сердца леса, как это иногда называл про себя Хадижаан древо. Сердце леса весьма умело прятало само себя от любопытных глаз. Корявые корни переплетались ковром, ветви, покрытые старым мхом, будто то показывались среди листьев, то вновь исчезали среди них, словно змеи. За этими деревьями, казалось, был точно такой же лес, как и позади них. Но он чувствовал, как что-то отталкивает его, убеждает идти другой дорогой — и если не знать, что ищешь, этому чувству легко довериться и пройти мимо. Если знать — именно оно громче всех говорило: ты на месте, ты нашел границу.
— Господин наместник, — тихо сказал Хадижаан, прикасаясь к шершавой коре ближайшего дерева, — скажите духам, что я благодарен им.
— Они слышат тебя.
"Даже если я… не говорю ничего вслух?"
Наместник наклонил голову, будто прислушиваясь к чему-то.
— Да, — кивнул он. — Даже если ты не говоришь ничего вслух. Они… тоже благодарны тебе и твоей деревне за подношения, что вы оставляете для них.
"Тогда почему они не помогли мне сразу?"
Наместник подошёл ближе и встал рядом, также касаясь ближайшего дерева, прикрыв глаза.
— Им было… страшно. Они просят не держать зла.
Хадижаан выдохнул и закрыл глаза, делая шаг вперёд. Он давно обнаружил, что перейти границу намного проще с закрытыми глазами.
"Спасибо", тихо подумал он прежде чем снова открыть их.

Они оказались на поляне, угадать которую за плотно стоявшими стволами по ту сторону границы было невозможно. Старшее солнце заливало поляну светом, который до этого едва пробивался сквозь плотную зелень. Посреди поляны росло дерево — намного выше, шире и старше всех, что они видели на своем пути сюда. Его корни вздымались, ломая землю и переплетаясь между собой так плотно, что выглядели куда крепче самой земли вокруг. Хадижаан помнил, как рассказывал Ери, мол, эти корни так сильны, что могут перемолоть камень. Крона дерева была огромной — она накрывала всю поляну почти целиком, и возвышалась над ней, словно крыша дома, сложенная умелым мастером. И тем не менее, удивился Хадижаан в очередной раз, здесь хватало света — будто древо разрешало солнечным лучам не просто проникать сквозь его листву, но и жить в ней, поровну разделяя пространство. Ствол, весь в узлах, мхе и состоящий, казалось, из одних изгибов, не смог бы охватить один человек. И два тоже. Трое или больше взрослых людей понадобилось бы, чтобы обнять его.

Он нашел это место давным давно — ещё в детстве, случайно, когда хотел спрятаться от непонимающих его взрослых и непринимающих его сверстников. Младшие духи привели его сюда — возможно, неосознанно — когда он просил защиты и возможности побыть самим собой. С тех пор он часто бывал здесь, пока не вырос достаточно, чтобы выбрать свою собственную дорогу — ведущую прочь из деревни, по всем окрестным лесам, среди других деревень и городов. Он никого не приводил сюда с собой. Только рассказывал пару раз про это место, но мало кто верил ему. Один младший брат верил его историям. Достаточно, чтобы попросить его о собственном обереге. Достаточно, чтобы отправиться в лес посреди ночи, веря, что он в безопасности. Достаточно, чтобы… пропасть.

Наместник стоял рядом, осматриваясь по сторонам — и по нему нельзя было сказать, удивлен он или совершенно не впечатлён увиденным. Поймав взгляд Хадижаана, он вопросительно поднял бровь, но промолчал.
— Я надеялся, — признался Хадижаан со вздохом, — что Ери будет здесь.
— Он знает сюда дорогу?
— Нет, но я… рассказывал ему, как ее можно найти.
— Твой брат тоже видит духов?
— Да. Но я… взял с него обещание, что он не будет рассказывать об этом никому. Этой деревне хватит и одного человека со странностями.
— Это не странность, Хадижаан. Это редкость. — Он подошел, аккуратно передвигаясь между корней, почти к самому стволу и обернулся. — Ваши духи сказали, что тот, кто живёт здесь, сможет помочь тебе. Ты знаешь, о ком они говорили?
— Я… — Хадижаан нервно обнял себя за плечи, вспоминая то, что долгое время считал плодом своей фантазии. — Я всегда верил, что в таком месте может обитать только великий дух леса. Я видел его. Однажды.
Наместник просто кивнул. Будто в этом не было ничего странного.
— Вы… — Хадижаан, с детства привыкший к насмешкам и непониманию, не выдержал. — Вы просто верите мне?
— А я не должен?
— Я рассказываю вам, как однажды видел, будто из этого дерева выходил сам великий дух леса, которого больше никто и никогда не встречал, и нет никого, кто мог бы подтвердить мои слова — и вы просто верите в это?
— Хадижаан, — он услышал, как наместник вздохнул, спрыгивая с огромного корня, на котором стоял. — Духи должны где-то жить.
Он не нашелся, что возразить.
Замолчав, он обошел знакомое с детства древо по кругу, пытаясь найти какой-то знак, или символ, или хотя бы следы чьего-нибудь пребывания, но нашел только то, что сам же однажды в детстве и принес — яркое, как осенний лист, полотнище из плотной ткани на одном из корней. Оно изрядно истрепалось за годы, но все ещё оставалось таким же ярким, как и тогда, в детстве. Только, показалось ему, стало меньше. Теперь под ним было не так просто спрятаться от дождя или завернуться, чтобы согреться.

Когда он вернулся к наместнику, то обнаружил его снова стоящим на одном из корней и вытянувшим вперёд руку, как и тогда, у тропы. Его пальцы едва-едва касались коры дерева, глаза были закрыты, а губы беззвучно шевелились, будто он говорил с кем-то, кого здесь не было. Хадижаан замер, боясь помешать тому, что происходило.

Лицо наместника, а следом и руки, пошли мелкой рябью, будто он смотрел не на человека, а на его отражение в глади воды, и кто-то бросил камень в самый его центр, порождая бесконечные круги. Одежда при этом никак не двигалась, оставаясь такой же плотной и постоянной. Простояв так какое-то время, наместник открыл глаза и плавно качнул рукой, собирая пальцы в кулак — и будто стукнул по невидимой двери перед собой. Затем так же плавно развернулся и спрыгнул вниз, на твердую землю, спокойно вернувшись к тому месту, откуда они вышли. Там он обернулся и жестом позвал Хадижаана встать рядом. Он снова выглядел целостным.

— Что вы только что… — начал было Хадижаан, но запнулся, понимая, как нелепо и бестактно прозвучит его вопрос.
— Постучал, — пожал плечами наместник.

Хадижаан осторожно подошёл к нему и встал рядом, стараясь не коситься на него излишне рьяно. Тот спокойно рассматривал древо, сложа руки на груди.

Какое-то время ничего не менялось, а затем… Хадижаан почувствовал, как напряглось и натянулось пространство вокруг него. Как тогда в святилище. Но никакие глифы не загорались, сообщая об открытии щели — их попросту не было здесь. Хадижаан искал глазами, где появится разрыв в пространстве, но вместо этого увидел, как начали шевелиться вначале корни, затем ветви, а следом и сам ствол дерева начал меняться. Его кора двигалась, будто под ней скрывались обычные мышцы, и узоры, которые до этого казались просто хаотичными, начали приобретать узнаваемые очертания.

Хадижаан плохо помнил свою единственную встречу с лесным духом — она была очень давно, и он постепенно забывал детали. Он и в детстве мало кому рассказал об увиденном, а со временем и попросту перестал вспоминать. Но сейчас, глядя на эти узоры, он узнавал…

Корни дерева улеглись вокруг ствола, будто лестница, ведущая прямо к земле. Ветви опустились, обрамляя ствол. По нему то там, то здесь, начал резко вырастать мох, выглядящий так, будто рос здесь всегда, а вокруг сплетённых корней начал подниматься папоротник, разворачивая свои завитки прямо на глазах.

Хадижаан смотрел во все глаза, как в стволе дерева проступают очертания того существа, что он видел много лет назад. Вначале древесные узоры сложились в подобие птичьего черепа, затем оно словно исчезло, а следом — выступило из дерева, продолжая быть его частью. Выбеленный череп с длинным клювом — огромный, больше, чем любая птица, встреченная Хадижааном — и вместе с ним изогнутые белёсые рога, окружённые мхом и папоротником, который тянулись за ним, сплетаясь между собой.

Наместник рядом с ним внезапно встал на одно колено. Его лицо снова будто пошло рябью, и Хадижаан, не задумываясь, последовал его примеру.

— Он спрашивает, зачем мы пришли, — услышал он шепот наместника.
— За моим братом, — ответил Хадижаан прежде, чем осознал вопрос.

Ощущение, что мир натянут, словно струна, не покидало его. Он видел, как птичий череп растворился среди древесной коры, а затем снова вынырнул из нее — ещё более реальный и острый, чем прежде. Хадижаан видел, склонившись в поклоне, как череп с рогами отделился от ствола дерева, обнаружив плечи, которые переходили в некое подобие рук, обрамлённых перьями и оканчивающихся когтистыми лапами. На плечах существа будто мантия лежала земля, из которой пробивалась молодая трава, переплетаясь со старым мхом, и изредка можно было заметить завитки папоротника, который так же, как и у корней дерева, принялся распускаться на глазах. Все эта зелень укутывала существо почти с ног до головы, только кое-где вместо травы мелькали перья и чешуя. И когда-то бывшие оранжевыми лоскуты ткани, теперь испачканные и почти истлевшие со временем.

Существо окончательно отделилось от ствола дерева, и в темных глазницах черепа вспыхнули две искры. Ощущение, будто пространство растягивалось и готово было вот-вот порваться, покинуло Хадижаана. Существо несколько раз щелкнуло клювом и продолжило стоять на корнях, ставших для него лестницей.

— Он говорит, что помнит тебя, — негромко сказал наместник.
— Я тоже… тоже помню его, — так же негромко ответил Хадижаан, уже не удивляясь, что наместник умеет говорить с духами.
— Он узнал твоего брата, потому что вы похожи.
— Он видел его? Он знает, где он? С ним все в порядке?

Существо наклонило голову. Хадижаан был готов поклясться, что искры внутри глазниц переместились — он чувствовал, что оно смотрело на него. Оценивающе. Выжидающе. Долго. Потом существо снова щелкнуло клювом.

— Да, — коротко ответил наместник, продолжая стоять в поклоне.
И Хадижаан перестал обращать внимание на то, как непостоянен был внешний облик наместника, когда тот общался с духом. Его брат…

Существо повернулось к ним спиной, с этого ракурса став похожим на огромный заросший холм, из самой макушки которого торчали огромные рога, и медленно развел руками-крыльями в стороны. Хадижаан снова ощутил натяжение пространства и испугался, что дух сейчас исчезнет. Вместо этого он увидел, как ствол дерева раскололся перед существом и раскрылся, словно занавески на окнах. В проёме зияла темнота. Хадижаан снова услышал костяной стук и тихий клекот.

— У него есть просьба, — перевел наместник.
— Что угодно, — быстро ответил Хадижаан, обернувшись как раз вовремя, чтобы заметить, как наместник поморщился в ответ на его фразу.
Он продолжил:
— Он просит, чтобы мы… присмотрели? — Наместник нахмурился. — Помогли? Защитили?... Тех, кто будет с ним.
— Я согласен.

Хадижаан услышал, как дух щёлкнул клювом, будто принимая его ответ. А следом почувствовал, как земля под его ногами начала низко гудеть. От неожиданности он чуть было не потерял равновесие, но это быстро прекратилось, и он устоял. Не успел он снова поднять голову, чтобы посмотреть, что делает дух, как услышал крик.

— Хати! — Донеслось до него, и он увидел, как в черном проеме ствола появился его младший брат.

То же лицо, те же всклокоченные волосы, та же повседневная одежда, которую он так любил за удобство, те же огромные, яркие глаза, искрящиеся радостью и восторгом. Он проскочил мимо древнего духа леса, будто не заметив его, сбежал по ступеням и кинулся к прямо к нему. Хадижаан едва успел раскрыть руки, чтобы поймать брата в объятия.

— Хати, я так рад, что ты пришел! — Он обхватил его за шею и прижался лбом к груди.
— Я тоже рад, — дрогнувшим голосом ответил Хадижаан, крепко обнимаю брата и глядя поверх него на лесного духа.

Тот заметил его взгляд и коротко кивнул, вновь поворачиваясь к проёму в стволе дерева. Наместник рядом не шевелился и так же пристально наблюдал за тем, что происходило. Земля снова гулко задрожала, но сейчас Хадижаан устоял, обнимая брата.

Из темноты в стволе вышли двое. Невысокого роста седой мужчина, одетый в простую и видавшую виды одежду, и ребёнок, не старше Ери, явно напуганный, со спутанными темными волосами, местами закрывающими ему лицо. Хадижаан удивился, заметив, что тот был завернут в оранжевое полотнище. Видимо, вот почему оно показалось меньше — часть ушла на импровизированную накидку этому ребенку.

Лесной дух не двигался, ожидая, пока двое незнакомцев спустятся ниже. Мужчина склонил голову в поклоне, проходя мимо него, пока ребенок щурился от яркого солнца и жался ближе к седоволосому. Как только оба они ступили с корней на землю, проем в дереве закрылся, и ощущение натянутого пространства отпустило Хадижаана.

Двое стояли и не двигались. Ребенок теперь не поднимал глаз от земли, а мужчина рассматривал их с опаской. Он вздрогнул, когда дух за его спиной коротко щёлкнул клювом. Наместник кивнул и встал.
— Он просит присмотреть за ними, — негромко сказал он, и уже громче обратился к незнакомцам. — Вам нечего бояться. Мы не враги вам.
Мужчина нерешительно переступил с ноги на ногу и обернулся назад, будто ища поддержки у существа за спиной. Но оно уже не обращало внимания на присутствующих — его накидка из лесной травы и мха постепенно меняла цвет, а сам он будто врастал в древо, вновь становясь его частью. Ветви и корни снова зашевелились, расплетаясь и принимая свой привычный вид. Ещё пара мгновений — и ничего на поляне не напоминало о присутствии здесь древнего духа, хранителя этой части леса.
"Спасибо", успел тихо подумать про себя Хадижаан.
Ери зашевелился в руках Хадижаана и отпустил его шею, отступая в сторону. Кажется, наличие двух новых людей его совсем не смутило, даже наоборот.
— Хати, познакомься, — он потянул его за собой, ближе к незнакомцам, заставляя встать. — Это Визар и Терри, они тоже потерялись той ночью, а Лесной король помог нам.
Наместник поднял бровь, осматривая парочку. Мужчине все ещё было явно не по себе — возможно, от самого места, где они оказались, возможно, от пристального внимания. Ребёнок продолжал жаться к нему.
Хадижаан медленно подошёл ближе и протянул руку для рукопожатия.
— Хадижаан, — представился он.
— Визар, — наконец подал голос мужчина, осторожно отходя на шаг и игнорируя протянутую руку. — Это моя племянница, Терри.
Мужчина был ниже Хадижаана, совсем седой, со следами возраста на лице. По одежде было сложно понять, откуда он родом, но в остальном было видно, что до этого дня ему довелось много путешествовать. Волосы были коротко острижены, кожа обветрилась и загорела — что сильно контрастировало с тем, как выглядела его племянница. У ребенка кожа была намного светлее, а темные волосы падали неаккуратным прядями ниже плечей, и в них виднелась сухая трава.
Наместник наконец подошёл ближе, но руки не протянул.
— Окта-най'йар Вайш'нур, наместник этих земель, — поклонился он. — Я предлагаю вам следовать за нами, чтобы выбраться из этого леса. Неподалеку находится деревня, в которой вы сможете отдохнуть и привести себя в порядок.
— Ой, — тихо пискнул рядом Ёри, осознав наконец, кто прибыл сюда вместе с его братом. — А вы… вы правда прибыли сюда из самой Най'йары?
— Да, Ерваджи, — серьезно кивнул наместник. — Из самой Най'йары.
Он развернулся и направился к краю поляны, где начинался густой лес. Хадижаан не мог бы с уверенностью сказать, с какой из сторон они пришли, поэтому в этом вопросе решил довериться наместнику.
Он спохватился, что так и стоит с протянутой для рукопожатия рукой, и опустил её. Руку тут же подхватил Ёри, крепко сжав ладонь. Двинувшись вслед за наместником, он заметил, что второй рукой младший брат ухватился за руку все ещё молчавшей племянницы. Та даже не дернулась и руки не выдернула, позволив вести себя за собой. Хадижаан заметил, как сузились глаза его дяди, Визара, но тот промолчал.
Ёри потянул его за руку.
— Хати, я столько всего видел! Все прямо как в твоих историях! Теперь у меня есть свои истории, и мне столько всего нужно тебе рассказать!..

Они перешли границу незаметно, Хадижаан только по привычке закрыл глаза, не отпуская при этом руки Ёри. Наместник шел впереди молча и не оборачиваясь. Мужчина, назвавшийся Визаром, не отходил от племянницы ни на шаг и тоже молчал.

К семнадцатому камню они вышли очень быстро, намного быстрее, чем они шли от него к древу духа. Охрана наместника дожидалась там же, где они оставили их. Кивнув наместнику, они заняли свои привычные места позади. Свеча в лампаде уже догорела, и Хадижаан нигде не видел младших духов.

Держа за руку младшего брата и слушая, как тот болтает без умолку, Хадижаан наконец улыбнулся. Часть усталости и напряжения, которые до этого он даже не замечал, наконец улетучилась.

Они возвращались домой.